Рубрика: В зеркале СМИ

Идея проста: надо делать добрые дела

Нашим первым собеседником в новой рубрике «лидер» стал заместитель председателя комитета Государственной Думы по энергетике, транспорту и связи, основатель группы компаний «Дело» Сергей Шишкарев.

Об успехе

— Сергей Николаевич, как Вы шли к своим жизненным успехам: целенаправленно ставили себе высокие цели или все развивалось само собой, шаг за шагом?

— Я всегда, сколько себя помню, боролся. За справедливость, за место под солнцем, за то, чтобы осуществить что-то задуманное. Детство у меня было очень насыщенное и помимо учебы наполненное всяческими затеями. В частности, я учился в музыкальной школе, причем пошел туда по своей инициативе и добросовестно ее закончил. (Сегодня играю на аккордеоне, фортепьяно и гитаре. Мы создали свою музыкальную группу и вот уже восемь лет активно музицируем, пишем песни, выступаем, имеем студию). Параллельно я вполне профессионально пять лет занимался футболом в команде «Юный Водник». Бывало, идешь в школу с огромной сумкой на плече, в которой внизу лежит спортивная форма, дальше сложены музыкальные тетрадки и книжки, а сверху — учебники, дневник и т. д. При этом, спасибо родителям, они отдали меня в единственную в Новороссийске школу с углубленным изучением английского языка. Я его действительно очень полюбил, участвовал в различных олимпиадах и конкурсах. Так что свободного времени у меня не было никогда, и уже с детства выработалась привычка наиболее рационально его распределять. То есть я хочу подчеркнуть то, что когда с детства жизнь наполнена многими событиями и увлечениями, то они, конечно, активно формируют характер человека, а также и прогнозируют его будущее.

— Вы, наверное, как большинство мальчишек портовых городов, мечтали стать моряком?

— Самое интересное, что не мечтал, хотя и вырос в морской семье — отец много лет работал на руководящих должностях в Новороссийском порту, а мама — в Новороссийском морском пароходстве. Море я очень люблю, увлекаюсь яхтингом и другими водными видами спорта, но моряком стать не хотел, наверное, потому, что перед моими глазами проходило достаточно много таких семей и мне по-детски очень не нравилось, что отец-моряк оторван от своих близких. Не скрою, я мечтал стать дипломатом и хотел поступать в МГИМО. Но при этом отдавал себе отчет, что никаких связей в Москве у меня не было, и поэтому поступил сначала в Минский институт иностранных языков на переводческий факультет. Отучившись там некоторое время, я был призван в Советскую Армию. Служил на Севере в секретном отделе штаба бригады морской пехоты, возглавлял отделение фельдъегерской почтовой связи. В армии я узнал кое-что о профессии военного дипломата и поступил в Военный институт иностранных языков. Моими профильными языками являлись португальский и венгерский, ну а английский был и по сей день остается самым, что называется, главным и любимым из иностранных.

— Но Ваша военная карьера все-таки не состоялась, а Вы решили создать транспортно-экспедиторскую фирму. Почему был сделан такой крутой поворот?

— Дело в том, что я закончил институт в самый неподходящий для армии год — 1992-ой. Развалился Советский Союз, трещало по швам само российское государство и, разумеется, все это самым негативным образом отражалось на армии. Я не хотел быть ни для кого обузой и решил создать свою транспортную компанию «Дело», которая благополучно существует и сегодня, но уже как многопрофильный холдинг.

— Начало 90-ых годов — это было время, когда предприимчивые люди создавали свои будущие состояния буквально на пустом месте. Уставный капитал из пары компьютеров впоследствии мог вырасти в миллионы долларов, благодаря не в последнюю очередь просто естественному многократному увеличению капитализации в период первоначального накопления. А если начинать сегодня и с нуля, можно ли, по Вашему мнению, стать успешным бизнесменом?

— Я считаю, что человек, который предприимчив по своей сути, хочет добиться успеха, ставит конкретные цели — в любое время, в любом месте способен достичь желаемого.

— Вы бы и в советское время тоже добились успеха?

— По крайней мере, все предпосылки к этому уже были. Я являлся активным комсомольцем, избирался комсоргом. Правда, не знаю, что бы со мной стало при советской власти потом, учитывая, что я никогда не любил прогибаться и лебезить, а это тогда было необходимо. Однако с точки зрения моих помыслов и действий, думаю, что на тот момент моя карьера все-таки тоже бы сложилась. Но я хочу возвратиться к Вашему предыдущему вопросу. Вы знаете, с одной стороны, действительно, я тогда на пустом месте все создал, никогда ничего не приватизировал, поскольку у меня не было ни стартового капитала, ни нужных связей. Можно ли сегодня начать новое дело? Мы и начинаем. Являясь транспортным холдингом, работаем уже на финансовом рынке, с девелопменскими проектами, в других сферах. А если говорить о молодых предпринимателях, то сейчас жизнь дает, конечно, больше возможностей, чем было тогда. Все-таки худо-бедно, но определенные правила игры появляются и соблюдаются. Если сегодня человек занимается самообразованием, качественно что-то делает, он непременно добьется поставленных целей. Бывает, что нужно немного помочь ему подняться, встать на ноги. Я всегда рад оказать содействие людям, которые приходят ко мне и говорят: я хочу, могу, уверен, что сделаю что-то. Обязательно протягиваю руку, если вижу, разумеется, что здесь — не стремление к халяве, а жажда позитивной деятельности.

— А как у Вас появилась идея пойти во власть?

— Этому способствовали, собственно, три вещи. Когда я прошел путь предпринимателя, мне стало ясно: у власти нет никакого понимания того, зачем вообще нужно поддерживать бизнес. И, самое тяжелое, нет правил игры. Поэтому я решил стать законодателем, чтобы именно через эту деятельность повлиять на ситуацию, способствовать появлению этих правил, сделать нормальным диалог власти и предпринимателя. Второе, это, безусловно, мои внутренние амбиции. Хотелось доказать себе, что способен, дорос, сделаю это лучше других. Я видел, что депутатские места откровенно покупаются или люди занимают эту должность, чтобы увенчать свою карьеру и пожинать лавры. А я считал, что действительно многое могу сделать полезного и реального и говорил себе: если не я, то кто же? Ну, и третье, не скрою, мне хотелось, конечно, и защитить свой бизнес. Повторяю, правила игры были очень некорректными, хотя, что интересно, мне все-таки удавалось никогда никаким крышам ничего не платить. В целом же вот такой был внутренний вызов или challenge, и я пошел.

Об элите

— Став состоятельным человеком и депутатом, Вы оказались в современной российской элите. Как бы Вы ее охарактеризовали? Действительно ли это, в большинстве своем нувориши, баловни судьбы, бездушные циники, бессовестные проныры, интриганы т. д.? Как Вы себя чувствуете в этой компании?

— Да никак я себя в ней не чувствую и, на самом деле, отсутствие в России сегодня нормальной элиты является, на мой взгляд, большой государственной и общественной проблемой. В моем понимании элита общества — это такой сплав политического, административного, финансового и самого главное интеллектуального и морального ресурса. А у нас имеется ничтожно малое количество людей, которые бы были и финансово состоятельны, и интеллектуально развиты и, самое главное, могли нести обществу, как принято на Западе говорить, messаge, то есть некое послание или благотворный импульс, представлять собой достойный пример для подражания во всех смыслах этого слова. Для меня является достаточно показательным недавний пример с двумя российскими коллегами по бизнесу. Одного за рубежом задерживает полиция, а второго — в этой же стране! — награждают орденом. В этой элите нет даже элементарной внутренней солидарности, своего кодекса чести. Это же был просто удар по российской элите, и в то же время ее внешняя оценка.

В целом же я бы разделил эту нашу, так называемую, элиту на три части. Первая часть — невидимая, политико-олигархическая, о которой гражданам страны вообще мало что известно. Где-то в тиши апартаментов, на рублевских дачах либо вообще, выезжая куда-нибудь в Лондон и прячась там от кого-то, некие люди принимают те самые решения, которые потом обществом осмысливаются уже как произошедшие факты: политические перестановки, экономические векторы и т. д. Другая часть — это сплав московских, куршавельских и прочих тусовок или ночных клубов, где все намешено: воротилы, авторитеты, выскочки с телеэкрана, артисты, бабы, проститутки, прихлебатели всякие и прочее, одним словом — тусовщики. И есть все-таки еще одна элита, по-настоящему ценная и дорогая — это та самая интеллектуальная, творческая общественность, ученые, которые по-прежнему собирается зачастую на кухнях и там «глобалят», говорят важные вещи, но их никто не слышит. Вот кого нужно объединять и дать им необходимый ресурс — административный, финансовый, политический — которого у этих людей нет. В целом же, по моему мнению, элита должна быть ориентиром для общества. Это должен быть такой национальный клуб, который бы занимался выработкой национальной идеи, думал о стратегическом развитии государства и общества, о приоритетах, о поддержании культурных и образовательных традиций и т. д. То есть клуб, который уже дорос до того, чтобы думать о судьбах Отечества. Но такой элиты у нас по большому счету на сегодняшний день нет.

— Вы создали много молодежных проектов — Фонд подготовки кадрового резерва «Государственный клуб», «Школа бразильского футбола в России» и другие, причем сами же их и финансируете. Значит ли это, что Вы, как бы мысленно поставили крест на нынешнем поколении «элитников» и надеетесь уже в основном на новую, здоровую поросль?

— У меня такого морального права нет, и к тому же ставить крест на этом поколении — значит все-таки и на себе самом. Но, с другой стороны, действительно, среди молодых людей сегодня очень много здоровых сил. Радует то, что вот даешь им небольшую поддержку, хоть как-то их организуешь — и ребята с удовольствием всем этим занимаются. Готовы, скажем, сажать деревья, убирать улицы, бороться с пьянством и наркоманией, играть в футбол, заниматься политическими и творческими инициативами. Они очень преданы. Преданы идеям, совместной работе, тем интересам, которые у нас возникают.

— Вы могли бы что-то порекомендовать современным состоятельным людям? Что, по вашему мнению, им сегодня конкретно не хватает?

— Не хватает одного — любви к Родине, патриотизма в хорошем смысле этого слова. Ну, разбогатели, а дальше что? Куда потом с этими деньгами? В мир иной, кажется, никому еще не удавалось свои капиталы прихватить. Надо же как-то повернуться если не лицом, то хотя бы бочком к людям и больше помогать тем, кто в этом действительно нуждается. Ведь ясно же, что в классическом понимании очень больших денег — совсем честно их заработать нельзя. Значит все-таки где-то, когда-то кого-то ты все-таки обидел. Ну, так время пришло, отдай долги. Я вот не люблю такую формулировку как «социально ответственный бизнес». Она экономически некорректна, и ответственность бизнеса все-таки ограничивается уплатой налогов. Но, с другой стороны, если ты их исправно платишь, то будь добр, спроси все-таки — как они расходуются, займи активную позицию по поводу того, как работает государство, эффективно ли оно и насколько соответствует интересам людей? Вот это, на мой взгляд, самое главное, чего не хватает.

О национальной идее

— Вы упомянули о национальной идее…

— Ее у нас, к сожалению, нет.

— А она, по Вашему мнению, нам всем очень нужна?

— Безусловно. Национальная идея — это некая объединяющая, мобилизующая на добрые дела идеология, философия. Конечно, она должна рождаться не в кремлевских кабинетах и не в умах политтехнологов. Это, наверное, что-то такое выстраданное и всем понятное, формирующееся в недрах нации. Если учесть, какая у нас культурная и политическая история и каков наш экономический ресурсный потенциал, то мы — по определению великая страна. Поэтому мне кажется, что на сегодня в национальной идее главное — это все-таки некая великодержавность. Для себя я ее определил бы как возрождение нашего именно человеческого, гуманитарного потенциала. И не моя это идея, а А. И. Солженицына — сбережение русского народа. Надо признать, что наш народ серьезно надорвал свои силы в ХХ веке. Никому не довелось пройти через столько испытаний, понести такие потери. Теперь мы должны сделать все, чтобы прийти в себя, почувствовать свои силы. Нас должно быть больше, нам нужно, как в Библии сказано, «плодиться и размножаться», а для этого необходимо сформировать культ семьи и человека. То есть не сотворить опять культ государства или какой-то очередной социально-политической утопии, а действительно поставить все на служение человеку, на создание благополучных, комфортных и плодотворных условий жизни.

— Вы знаете, я слушаю рассказ о Вашей жизни и думаю: вот человек рос, хорошо учился, ко многому стремился, многого достиг, любит свою семью, работу, Родину, помогает слабым, не приемлет порока. Не это ли и есть образец поведения в рамках лучшей из национальных, а в действительности-то — «общечеловеческой идеи»? Зачем искать еще чего-то и искусственно пытаться втискивать жизнь во всякие прокрустовы суперпатриотические мифы?

— Да, разумеется, нужно отличать здоровый, естественный патриотизм от лжепатриотизма, который ставит во главу угла всегда не реальную попытку добиться чего-то в жизни самому, а непременно найти врага, виновного в твоем неуспехе. У меня всегда была другая позиция — нужно не обвинять кого-то в чем-то, а просто идти и действовать, показывая на деле, что вот это дерево посадил я, этот дом построил я, эти деньги заработал я, вот этих детей воспитываю я, этих мальчишек организовываю и финансирую я и т. д.

— Кстати, у вас ведь кроме своих есть еще и приемные дети?

— У меня пятеро своих детей и еще трое приемных, но они уже выросли. Мы с женой в 2000 году взяли опеку над тремя детьми, оставшихся без родителей, и теперь вот одну девочку я уже замуж выдал, другая работает у нас в компании, а парнишка вот-вот пойдет в армию. В целом же, если говорить о Вашем сравнении критериев национальной идеи и конкретно моей жизни, то самооценки делать не буду, а в целом, наверное, Вы правы в том, что основа идеологии здесь проста: надо делать добрые дела.

О партии

— Сергей Николаевич, Вы сначала были в партии «Родина», а затем перешли в «Единую Россию». Хорошо ли это?

— Объясню, здесь все очень просто. Я являлся одним из инициаторов и собственно практическим организатором создания партии «Родина», и в частности, начальником предвыборного штаба. Я совершенно искренне и сознательно все это делал, потому что мы действительно хотели создать политическую структуру, которая бы работала на левом фланге, отстаивала идеи справедливости и собственно, проводила в жизнь именно те вещи, которые мы сегодня с Вами обсуждаем. Не хотел бы сильно углубляться здесь в детали, но в целом основной причиной моего ухода стало большое разочарование в лидерах и в том, что слова очень сильно расходились с делами. Я совершенно сознательно сделал свой шаг. Сегодня же, когда на развалинах в том числе и «Родины» идет создание уже партии «Справедливая Россия», мне тем более не представляется возможным там участвовать, потому что когда хотят скрестить ужа, ежа, льва и носорога — получается то, что получается. Никакой там внутренней объединяющей идеи нет, а есть лишь попытка на административном ресурсе въехать в политику. Декларации одни, а содержание совершенно другое.

— Многие считают, что при всем откровенно уравнительном популизме «Справедливой России» стремление Кремля сконструировать двухпартийную систему без коммунистов — это все-таки позитивное намерение.

— Ну, тем более, быть деталькой этого конструктора мне не хочется. Когда я занимался «Родиной», там было все достаточно искренне и сделано моими руками, а стоять в сторонке и пытаться найти ту руку, которую надо вовремя поцеловать, чтобы остаться — это не в моих правилах.

— «Единая Россия» — это все-таки правоцентристкая партия с нормальной либеральной основой, пусть и с сильной российской спецификой, а Вы-то хотели играть на левом фланге…

— Мои убеждения не изменились, однако обстановку на левом фланге я Вам уже обрисовал. А «Единая Россия» для меня — это, прежде всего, действительно «партия реальных дел». Я пришел сюда делать дело, а не вести бесконечные дискуссии или заниматься демагогией.

О транспорте

— Вы находите общий язык с министром транспорта И. Е. Левитиным?

— Думаю, да. Тем более, что мы знакомы еще с 1995-го года.

— Как Вы оцениваете развитие у нас транспортной сферы? Чего здесь не хватает: бизнеса, государственного регулирования или же все идет своим путем?

— Вот именно, все идет своим путем вне контекста требований времени и экономических потребностей развития транспорта. У нас здесь как раз достаточно большая дистанция от деклараций до практических действий. Мне кажется, что транспорт должен не только как-то худо-бедно обеспечивать насущные потребности в перевозках, но и стимулировать развитие экономики страны. То есть сегодня он выполняет в основном лишь обслуживающую роль, а, на мой взгляд, наши масштабы, транспортные коридоры, транзитные возможности должны определять развитие смежных отраслей. Транспорт должен не идти лишь в фарватере того, что связано с экспортно-импортным перевозками, а, скорее, наоборот формировать экономическую повестку или потребность. В частности, это касается вопросов, связанных с транспортным машиностроением. Я считаю, например, просто преступным, имея хотя бы небольшой люфт по времени с точки зрения старения нашего парка, закупать иностранные самолеты. Вот на месте министра транспорта я бы ни дня не провел без того, чтобы ни заниматься тремя вещами: автомобилестроением, судостроением, авиастроением. Это то, что вполне естественно для нашей страны, конкурентоспособно и должно развиваться. В этом есть огромная стратегическая перспектива. Но в таком понимании комплексной стратегии развития транспорта у нас на сегодня нет. Если говорить о железнодорожных перевозках, то здесь смежные вещи — это скоростные магистрали, создание вагонов и локомотивов нового поколения, развитие информационных технологий, электронной и электротехнической промышленности и т. д. В целом транспорт непременно должен стимулировать развитие всей экономики.

— Что, на Ваш взгляд, мешает развитию именно бизнес-процессов в транспортной сфере?

— На мой взгляд, транспортному бизнесу в России сегодня мешают конфликты самых разных интересов: между различными ведомствами, между госструктурами и корпорациями, чиновниками и бизнесменами, федеральным центром и местными властями, собственниками и арендаторами и т. д. Пожалуй, нет другой такой сферы в экономике страны, где все было бы так перемешано. В ряде случаев, мне думается, придется «рубить» проблемы, как гордиев узел. Как, например, с законом «О морских портах», который не принимается уже шесть лет и дело требует на данный момент просто волевого политического решения.

— Насколько известно, именно Вы выступили одним из инициаторов такого варианта?

— Я еще несколько лет назад подготовил свой проект и вручил его министру транспорта С. О. Франку, а затем много пытался сделать для того, чтобы этот закон состоялся, но, к сожалению, безрезультатно. И тот проект, который подготовил затем Минтранс, тоже почему-то вязнет в межведомственном согласовании и до законодателя не доходит. Я здесь никого не хочу обвинять или защищать, но очевидно, что если бы цель была четко поставлена, и к ней все сознательно и планомерно стремились, то все препятствия уже давно были бы преодолены. Значит это просто кому-то не очень нужно. Поэтому депутатами вместе с Ассоциацией морских торговых портов на сегодняшний день подготовлен свой законопроект, и идея его внесения в Государственную думу от имени депутатов уже получила одобрение председателя палаты. То есть это уже будет законопроект не минтрансовский. В то же время, никакого противостояния здесь быть не должно и пальма первенства абсолютно никому не нужна. Важен факт получения в итоге полноценного, соответствующего требования времени закона. Пускай вносятся поправки, мы даже готовы кого угодно вписать в соавторы — пусть хоть все транспортники России под этим законом подпишутся, мы будем только рады. Сегодня стоит задача одобрить законопроект в весеннюю сессию в первом чтении, затем летом доработать и осенью принять с тем, чтобы с начала следующего года он уже вступил в силу.

— Вы удовлетворены ходом структурной реформы на железнодорожном транспорте?

— Меня на сегодня не совсем удовлетворяет то, что нет единого взгляда и понимания между ключевыми фигурами, которые за эту реформу отвечают. Это большой минус. Потому что если одни видят перспективу в одной плоскости, а другие в другой, то всегда кто-то кому-то будет мешать. Эта тема настолько деликатная, чувствительная, а с другой стороны — настолько определяющая стратегию развития отрасли на годы вперед, что здесь пусть существуют разные мнения, но единая концепция должна быть обязательно выработана, отобрана и принята на правительственном уровне не в плане того, что кто-то кого-то задавил, а только убедил. И все должно быть подчинено единой цели. А по поводу этой затянувшейся дискуссия о модели рынка транспортных услуг, подчас явно неконструктивной, я могу сказать то, что порой здесь явно превалируют как личностные амбиции, так и лоббирование даже частных интересов. Это неправильно. Если мы говорим о реформе железнодорожного транспорта, то здесь должен быть исключительно государственный подход, но с учетом рыночных тенденций.

— Как Вы относитесь к другому залежавшемуся законопроекту, а именно «О саморегулируемых организациях»? Считаете ли Вы важным развивать в российском бизнесе, в том числе и транспортном, управление путем саморегулирования, как это уже давно делается на Западе?

— Я затрудняюсь так с ходу прокомментировать судьбу данного законопроекта, потому что непосредственно его не вел. Однако могу сказать, что с точки зрения выработки определенных и рациональных правил игры в бизнесе, этот закон чрезвычайно важен. Я не выступаю за то, чтобы все в предпринимательской сфере зарегламентировать, но надо, конечно, дать соответствующий статус профессиональным ассоциациям и союзам для того, чтобы рынок был честным, чтобы на нем оставались лишь те компании, которые работают качественно, выполняют соответствующие требования технологического, экологического, правового, этического и другого характера. Это обязательно нужно делать. Ну, возьмите хотя бы примеры обманутых вкладчиков. Они говорят о том, что в рынок влезают нечистоплотные, недобросовестные фирмы, а виноватыми и пострадавшими потом оказываются потребители, и к тому же тень недоверия ложится на весь рынок в целом. Разумеется, понятно, что те вкладчики, которые хотят вложить рубль, а назавтра проснуться миллионерами, тоже должны помнить о важнейшем принципе рынка про сыр и мышеловку. Но в то же время, если бы действовали механизмы саморегулирования в строительном бизнесе, то сами действующие там фирмы не допускали бы мошенников на свой рынок. Поэтому такой закон, безусловно, нужен и мое отношение к этому процессу исключительно положительное.

— Ну, и напоследок, хотелось бы спросить, какую литературу и прессу вы обычно читаете, как отдыхаете?

— Из газет я регулярно читаю Ведомости, Коммерсант, Независимую газету, Moscow Times, Спорт-Экспресс и Комсомольскую Правду. Из журналов предпочитаю Эксперт, Профиль, Коммерсант-Власть. Разумеется, мы в нашей компании «Дело» выписываем и читаем журнал «РЖД-Партнер» — это обязательно. Из последних прочитанных книг мне понравился роман В. Пикуля «Честь имею». Что касается отдыха, то когда удается оторваться от дел, спешу домой, к семье. «Священной коровой» для нас стали праздничные дни января. Пользуясь случаем, хотел бы передать искренний привет всем моим коллегам по транспортному бизнесу — читателям журнала «РЖД-Партнер» и пожелать всего самого доброго!

Наша справка

ШИШКАРЕВ Сергей Николаевич

Родился 2 февраля 1968 г. в Новороссийске. Служил в морской пехоте Северного флота. В 1992 г. окончил Военный институт Министерства обороны, в 2003 г. — Российскую академию государственной службы. Кандидат юридических наук. В 1993 г. создал и возглавил экспедиторскую компанию «Дело». Был членом совета директоров Новороссийского морского торгового порта. В 1999 году избран, в 2003 г. переизбран депутатом Государственной думы РФ. В период президентской избирательной компании 2000 г. являлся доверенным лицом В. В. Путина. Активно занимается благотворительностью. Является инициатором фондов «Доброе дело», «Государственный клуб», «Школа бразильского футбола в России» и др. Награжден государственными и ведомственными наградами, в том числе орденом Преподобного Сергия Радонежского III степени за большой вклад в дело строительства и реставрации храмов на Кубани.

Врезки

Человек, который предприимчив по своей сути, хочет добиться успеха, ставит конкретные цели — в любое время, в любом месте способен достичь желаемого.

Элита должна быть таким национальным клубом, который бы занимался выработкой национальной идеи, думал о стратегическом развитии государства и общества, о приоритетах, о поддержании культурных и образовательных традиций и т. д.

Транспорт должен не идти лишь в фарватере того, что связано с экспортно-импортным перевозками, а, скорее, наоборот формировать экономическую повестку или потребность.

Источник — журнал РЖД-Партнер, март 2007

Воскресенье, 25 марта • Рубрика: В зеркале СМИ